Лонгрид о зависти и детских закидонах

2017-04-25-18-49-03

Никогда не любила весну.

Она начинала мне нравиться, когда становилась неотличима от лета.

Я только-только успевала приноровиться к зиме, как черепашка в известном мультике, и тут все менялось.

I love living in a place where you earn your seasons, you know? Tough it out, see the ice return itself to mud, slimy reeds… become hopeful again, —  фраза из фильма, который я посмотрела на днях. И поняла, что на протяжении последнего десятилетия меня бесило в весне именно это. Зачем камышам наполняться надеждой? Зачем это обещание силы и свежести? 

Пики всех моих депрессивных эпизодов приходились на весну.

Один из таких особенно ярко сохранился в моей памяти. После того, как я оставила магистратуру и снова стала работать официанткой, выходные я старалась проводить на свежем воздухе и по возможности без движения. Ботанический сад был моим прибежищем, там, на лавочке, я могла проводить долгие часы, глядя на воду или деревья.

В тот день меня добили вороны.

Это не шутка. Сначала я просто наблюдала, как в пруду птицы запрыгивали на опускающуюся под их весом палку, и когда она начинала тонуть, вскакивали, хлопали крыльями, отлетали, а потом вновь садились. Через мгновение я с ужасом поняла: они не преследуют никакой иной цели, кроме как повеселиться. Птицы были в гребаном восторге от повторения этих бессмысленных действий.

Села! Уууупс, тонем, покидаем корабль! Так, а теперь еще разок!

Они словно насмехались надо мной. И не только вороны. Вокруг стоял настоящий гомон —  словно все дрозды, горихвостки, воробьи и скворцы парка сговорились, чтобы в этот момент продемонстрировать свое ликование.

В эту минуту мне не хотелось свернуть их маленькие головки только потому, что я знала, что мне это ничем не поможет.

Ну да, я рыдала от зависти. К воронам.

А почему бы и нет, в конце концов? Они имели доступ к тому, чего я была лишена. При проявлениях жизнелюбия у людей я также буквально чернела изнутри, особенно когда они радовались какой-нибудь ерунде. Вот мужчина кормит белку с ладони и поглядывает через плечо, как подруга снимает все это на телефон, улыбка на все лицо, глаза горят! Что с тобой не так, чувак? Что, дел поважнее нет?

Такой коктейль из зависти, мстительности, презрения и ощущения собственной ущербности Ницше назвал рессентимент (ressentiment). Смысл этого ощущения, как ни странно, в том, чтобы поддержать человека на плаву в критической ситуации. Это самый дерьмовый способ спасения, но все же лучше, чем ничего. Так, человек, потерявший к себе интерес и уважение, разжигает их за счет того, что другие как бы ещё хуже и особенно глупее, чем он. Я вот считала, что не могу ничему радоваться, потому что трезво смотрю на мир, не пытаясь прикрываться от реальности фотками с белочкой.

Припомните, когда в последний раз вы испытывали детский азарт? Видели кого-то, кто просто дурачится? Хохотали вместе до слез? Все это так доступно детям, которые растут в относительной любви и безопасности, — энергия исследовать, ошибаться и не париться из-за этого, характерные для установки на рост. Она и это состояние крепко связаны. Я поняла это на себе в этот визит домой, когда удивила своих родителей. «Чего не ждешь, ребенок снова разрезвился», отметил папа. И действительно, спустя всего 2 года после инцидента с воронами, я нахожу себя в детском восторге безо всякой уважительной причины, и энергии у меня целый воз. Части меня до сих пор кажется, что в мои годы такое поведение неприемлемо и несерьезно, но другая часть знает, что именно так я и должна себя чувствовать. Идти сквозь дни с любопытством к сложным задачам, без гипер-ответственности или лихорадочной эйфории, воспринимая день как новое приключение. Да вы сами ловили себя на волне этого состояния сотни раз! Когда руки чешутся что-то делать, выдумывать, сочинять, словом, вершить дела.

Если бы моя установка на данность была договором, то первым пунктом его точно значилось бы: только ослабь контроль, это моментально приведет к превращению в идиота с атрофированной волей. Я все ещё в процессе переизобретения, и в последней моей версии, разумеется, царит установка на рост. Но признаюсь, весь первый год после своего возрождения я в глубине души считала, что просто заливаю реальность сахарной глазурью из какой-то оптимистической телевизионной болтовни. Но связь с GPS расцветает, когда начинаешь ею часто пользоваться. Не каждый день я готова скакать, как те вороны, но сегодня у меня есть доступ к этому состоянию и я им очень дорожу.

Так что же стоит на пути того, чтобы коннектить с собой таким образом?

Кто-то скажет —  возраст, здоровье, заботы о хлебе и ближних, отсутствие времени.

Неа, все это следствия, не причины.

Мой друг и role model Леночка написала недавно в статье об интуитивном питании:

Для меня главный смысл книги получился в том, что у тела есть понимание того, что ему нужно. Если постепенно отказываться от властных дискурсов общества, упрощающих схем из семьи и собственного контролирующего ума («надо каждый день есть суп, иначе я не питаюсь здоровым образом», «если я съем сейчас шоколадку, то не захочу обедать», «если я съем пакет чипсов целиком, то стану отвратительной»), организм перестанет психовать и требовать странного.

Я на полном серьезе убеждена, что подобный перекос, имеющий корнем депривацию, запреты, которые человек на себя наложил, есть и в областях, далеких от питания. Запреты приводят к странному. То есть к зависти. Она — продукт самонепонятости, отчуждения от себя и от своего GPS. Что за запрет? Например, запрет быть сильным. И решать за себя. Иногда — запрет испытывать негативные эмоции. Или любые эмоции. Перфекционисты поймут.

Как многие из вас уже догадались литература —  моя религия. Согласно ей, каждый уже автор. Но можно ведь стать хорошим автором, а можно и не стать. Потакать властным дискурсам, общим местам, рецептам из вторых рук —  это ленивая техника и плохое письмо.  Мастера изящной словесности обычно чувствуют это особенно остро. Но не они одни.

Независимо от того, является человек  писателем или читателем, задача его  состоит в том,  чтобы прожить свою собственную, а не навязанную или предписанную извне, даже самым благородным образом выглядящую жизнь. Ибо она  у каждого из нас только одна, и  мы хорошо  знаем, чем все  это  кончается. Было бы досадно израсходовать этот  единственный шанс на  повторение чужой  внешности,  чужого  опыта,  на тавтологию.

И.Б. Бродский

Может, я напрасно так распинаюсь. Может, вы меня одобряете и рады за мой прогресс. Но, понимаете, мне совсем недостаточно того, что за меня рады. Я хочу, чтобы каждый, кто это читает, нашел способ порадоваться за себя.

Мне могут сказать — хорошо, убедила, автоматизм  — говно, паршивые работы — отстой, но я все равно не понимаю, что я должен делать? Ну брошу я все, и что дальше?

Справедливые вопросы? Справедливые.

В прошлой статье я попыталась объяснить разницу между тем трудом, который развивает, и вонючей работой, которую люди умеют терпеть ради того, чтобы все время быть занятыми или денег. Бывают такие, где сочетается и первое, и второе. Но я скажу чего не бывает: готового мануала под вашу жизнь.

Я сама всегда ищу шорткатов, так что с теми, кто задается такими вопросами, все в полном порядке. Каждый раз, когда мне случается открывать новую территорию, хочется, чтобы к ней прилагалась карта. Но сила мисфитства как концепции коренится в ее американском универсализме: вы единственны в своем роде, уникальная форма, как снежинка, но с другой стороны —  вы абсолютно то же, что и весь снег, то есть все остальные люди. Look what my man Walt Whitman has to say:

You shall no longer take things at second or third hand,

nor look through the eyes of the dead, nor feed on the spectres in books,

You shall not look through my eyes either, nor take things from me,

You shall listen to all sides and filter them from your self.

Walt Whitman

Так что никаких готовых рецептов, фильтруем для себя.

А теперь к практической части.

Нельзя хакнуть систему и заранее получить конкретику в будущем, к которой вы направились бы через пункты A,B,C,D, как пригородный поезд. Ни я, ни кто-то другой не может сказать вам, чем вам надо заниматься. Я знаю только то, чем надо мне.

К слову, моему любимому писателю Дмитрию Быкову часто пишут twenty something ребята, вроде меня, и спрашивают печально, что к 26 испробовали многое, ни в чем так и не преуспели и не знают, что им с собою делать. Вот что он, великий умница, отвечает:

Серёжа, милый, это не страшно, ничего тут особенного нет. Значит, вы просто принадлежите к той замечательной породе людей, которая ещё не востребована, которая пока ещё не сумела, так сказать, свою специальность обозначить. <…> Очень просто ответить на этот вопрос. Попробуйте месяц ничего не делать. Вот к чему вас потянет — то и есть ваша профессия. Ну, это как собака находит целебную траву.

Целебная травка — чем не GPS? Он также говорит, что есть люди, которые вообще не рождены что-либо делать, они здесь только наблюдать и наслаждаться. На этом пункте разделились умы и пути. Нет, нет таких людей, просто некоторые придумывают такую отговорку, чтобы не делать то, что на самом деле очень хотят. Тем более это же кромешный мрак установки на данность.

Я, напротив, убеждена, что мы можем наблюдать и наслаждаться в силу того, что в другое время мы интенсивно творчески работаем и трудимся. И обратное верно: мы можем хорошо работать только тогда, когда относимся к своему наслаждению всерьез, даем себе необходимые новые ощущения, празднуем завершение дел.

А возвращаясь к вопросу жизненного пути, его нет.

Его не существует, потому что лично вы его себе не проложили. Путь вообще выстраивается ретроспективно. Каждый ваш шаг —  новый отрезок этого пути, ваш GPS — индикатор того, свой ли путь идете. Так вот просто.

Проблема в том, что в режиме установки на данность кажется, что у вас где-то что-то лежит и все никак не актуализируется. Ваш погребенный гений. Come on now… Лучшим лекарством от депрессии для меня послужил инсайт, что я никакая. Ни утраченных сокровищ, ни похороненных дарований. Это единственный способ начать прилагать усилия. Потому если я либо жалкое ничтожество, либо королева амазонок, они не нужны. Я тогда решила, что я просто человек, который волен направить шаги туда, куда заблагорассудится.

Потенциал это не бремя, не договор с дьяволом, который вы когда-то давно подписали и час расплаты, наконец, вас настиг. Это что-то вроде игровой площадки. Приятное место, где можно найти то, что увлечет вас на час, день или ближайшие 50 лет. А доказывать, что у вас был когда-то к чему-то потенциал, или расписываться в том, что ни к чему никогда не было — это просто очередная петля установки на данность, и если дать ей волю, то скоро она затянется у вас на шее.  

Брошенная работа не самоцель, может, и бросать-то её не надо, ибо к паршивым она не относится (например, если позволяет обеспечивать себя досугом, необходимым для исследования самого себя и творческого самопроживания). Но вот что удивительно: когда начинаешь жить, слушая GPS, находясь в дружбе с тем самым детским чувством, начинаешь делать те вещи, которые и оказываются в итоге самыми востребованными в большом мире.

Приведу пример из близкой мне американской культуры. В этом интервью беседуют две весьма самореализованные женщины, Опра Уинфри и Эллен Дедженерес. Они говорят о призвании и о том, что понятия не имели, что станут теми, кем стали.

Опра начинала в 70-е, когда чернокожей девушке из Миссиссипи путь в первые медиа-лица в США был заказан, но ей нравилось рассказывать человеческие истории, и спустя годы она достигла в этом деле непревзойденных высот. Когда ей позвонила молодой комик Эллен Дедженерес и спросила, не согласится ли та поучаствовать в выпуске ситкома, который бы служил бы Эллен публичным каминг-аутом as a gay person, она сразу же согласилась.

В недружелюбной индустрии, где негласно царило армейское don’t ask don’t tell, для Эллен это означало карьерное самоубийство. Для Опры — волну критики. Но они сняли тот эпизод и выпустили в эфир. В интервью они обсуждают его, пересмотрев 20 лет спустя.

Вы не поверите, но веком раньше подобная история произошла с Эмерсоном и Уитменом. Эмерсон был другом поэта и отчаянно убеждал не публиковать «Детей Адама», сборник, где гомосексуальность праздновалась наряду с другими явлениями. Эмерсон считал, если Уитмен откроет эту часть себя, он не сможет больше делиться с публикой своим талантом и будет подвергнут остракизму. Уитмен написал в дневнике, что слушая «доброго Эмерсона» целый день, он только ещё глубже убедился в собственной правоте.

Гомосексуальность —  в обоих случаях просто грубый пример, probably the least interesting thing about them. Но при всей топорности он все же нагляден. Неважно, какую цену придется заплатить за то, чтобы быть тем, кем вы являетесь, оно всегда того стоит. Нельзя подлаживаться, становиться похожими на кого-то еще, быть удобным.

As long as you stay true to exactly who you are, you’ll be rewarded in ways that you can’t imagine.

Ellen Degeneres

Если сейчас вы не представляете, куда бы вам хотелось устремиться, последнее дело —  перебирать вакансии. Это как планировать роскошный ужин исходя из ассортимента захолустного гастронома на углу. Не надо заранее знать ни точного места назначения (оно может быть приблизительным), ни того, как туда добираться.

Не переживайте о том, что вас будет болтать зигзагообразно. Вот байдарка тоже двигается зигзагами, но когда смотришь на неё издали, изящный и ровный ход. Да и кому какое дело, если кому-то ваши действия кажутся шаткими и случайными? 

Жизнь дана мне не на показ вам, она дана мне, чтоб я жил ею.

Ральф Уолдо Эмерсон

Ваша текущая задача — включить радость в свой ежедневный рацион. Весной сигнал GPS становится еще отчетливее. Дайте себе хотя бы кусочек того, что вам хочется. Возможно, оказаться в центре внимания и сорвать аплодисменты. Возможно, вы хотите растянуться на пледе под солнцем в парке и лежать, не шевелясь, устройте себе такое. Чем больше удовлетворения вы себе дадите, тем больше энергии начнет искрить внутри, тем проще будет приходить вдохновение и состояние потока. А в чем оно выражается? В желании действовать, что-то попробовать, вершить долбаные дела! Ваш GPS не сообщит вам конкретную профессию, но наведет на те ощущения и опыты, которые вам необходимо  испытать.

Зависть, набоковски говоря, тупа как бетон. Нет ничего уводящего дальше от своих истинных желаний, чем созерцание чужих жизней. Это поразительно, но даже самые здравомыслящие и когда-то знавшие себя люди, начинают думать о путях, которые им совершенно чужды и несвойственны. А вот бы мне поселиться в Дании и стать стилистом, а вот бы мне быть супер-мамочкой, а вот бы мне такие же движухи и путешествия…

Я недавно составила развернутый список приключений, которые хочу испытать в жизни. Спуск по Колорадо, Аляска, подъемы на гавайские вулканы, несколько европейских городов, Южная Америка и Кейптаун, места, где я ещё не была. Но, написав, поняла, что некоторые пункты в этом списке не вполне мои. Не потому, что они плохи, но если этих мест не случится, я не особенно огорчусь. Очень важно понять, какие путешествия действительно ваши, какие книги, какие опыты будят в вас трепет и неистовый восторг, а не просто ощущение «неплохо бы». Мало ли что неплохо.

Узнать, чего вы на самом деле хотите, можно лишь перестав терзаться завистью. А это произойдет, когда вы поверите в то, что способны о себе позаботиться и способны быть сильным.

Занятную вещь я поняла после своих майских и апрельских поездок. Зависть и рессентимент тоже служат на пользу, когда сообщения, стоящие за ними, читаются и принимаются во внимание.

Если когда другой делает или имеет что-то, чего хочу я, и я становлюсь себе ненавистна, потому что не делаю или не имею — это ж целый транспарант, чтобы я, наконец, заметила, что некий аспект моей личности подавлен или находится в тотальном пренебрежении. Он страстно хочет быть выраженным и говорит мне об этом таким способом.

На самом деле люди боятся не того, что на самом деле неполноценны. Мы боимся, что в силе мы потеряем больше, чем обретем. Опыт великих людей свидетельствует об обратном. Зависть это отрицание собственной силы. Каждый раз, вставая перед искушением сказать снова «я не могу» или «я не знаю как», помните, что вам надлежит свидетельствовать о жизни, которую проживаете вы один. Проявляться, участвовать, творить, так, как можете только. Это как приглашение на вечеринку. Вас позвали и вам тут рады. Надо поучаствовать и хорошо повеселиться.

Все на столе, как говорит один мудрец, и до всего можно дотянуться.


Поделитесь своим мнением в комментариях! Расскажите, случалось ли вам бороться с завистью? Что помогает вам возвращаться к крутым детским закидонам?
Если этот пост полезным, поделитесь с друзьями, нажав одну из кнопок соц. сетей! 

  • Меня в начале знаешь что зацепило? Вороны 🙂

    Когда грустно и злобно, правда очень бесят те, кто может веселиться.
    И тут я подумала, что, по сути, не умею праздновать или радоваться свершениям. Мне это кажется глупым: ну сделал и пошел дальше. Все время пропускаю этот этап, занижаю свой вклад. Как будто устраняю проблемы, а не совершаю что-то, чиню, а не создаю. Думаю об этом.

  • Olga Mirskova

    Стефания, круто!
    А меня зацепила фраза-обещание «As long as you stay true to exactly who you are, you’ll be rewarded in ways that you can’t imagine.»
    Люблю сюрпризы, мм!
    Самое трудное все же — докопаться по-честному, who am I and what do I want to do)))

    • Stephania Chikanova

      Ольга, именно, трудно и ужасно увлекательно, потому что все время пробуешь, вкладываешься, открываешь в себе новые стороны. Я в эту мысль очень верю, в моей практике так пока все и выходит)